'Прозёванным гением' Николая Лескова окрестил Игорь Северянин. Так и написал: 'Достоевскому равный, он — прозёванный гений. / Очарованный странник катакомб языка!'. И действительно: вроде бы кто не знает 'Левшу', но притом прозу Лескова читают незаслуженно мало и плохо, зачастую только в школе из-под палки. А Лев Толстой называл его писателем будущего! Будущее уже наступило: самое время заново открыть для себя самого недооцененного классика XIX века, непревзойденного рассказчика, очеркиста, прозаика, чьи эксперименты с языком предвосхитили авангардные эксперименты начала ХХ века. Человека, по выражению Чехова, похожего одновременно на изящного француза и попа-расстригу, не укладывавшегося ни в какие шаблоны. Проводником в его удивительную жизнь стала писательница и филолог Майя Кучерская. Ее биография Николая Лескова написана на грани документальной и художественной прозы: одновременно внимательное исследование и личное послание любви.

'Жизнь Лескова, вместившая смерть маленького сына, безумие жены, несправедливое увольнение с государственной службы, многолетнюю травлю, отторжение современниками, вполне потянула бы на трагедию. Но всё в ней вечно скатывалось в водевиль, сползало в житейский скандал. И не потому, что Лескову недоставало масштаба, — изменилось время, и герой его вместе с ним. Там, где раньше бунтовали, стрелялись, гибли на дуэли за единственное слово, где устраивали шумные дружеские пиры, теперь стоял грязный трактир, шумела попойка. Вместо дуэли могла разразиться лишь мутная разночинная драка, взамен прежних сражений разливалась дрязга.

Всю жизнь Лесков напряженно искал, что можно этому противопоставить, на что опереться, а набредал всё на одно: золотое иконописное небо, вечность, красота кроткой и умной души и сокровищницы родного языка'. Майя Кучерская